Сегодня у нас в гостях интересующаяся психологическими вопросами православная журналистка Наталия, и мы продолжаем разговор, начатый до летних каникул в Гостиной.

Н. – В прошлом учебном, академическом году я следила по сайту за Гостиной, и знакомилась с другими источниками святоотеческой психологической мысли, которые попадались под руки. В Гостиной, в частности, отмечалось, что духовным источником психопатологии – во всей ее, что говорится «красе», – является так называемая «первичная диссоциация». Она возникает в результате того, что человек в результате грехопадения потерял свою целостность и оказался в «расщепленным мире». Ум человека оказался в искаженном состоянии, а потому он стал наделять предметы и явления окружающей действительности своими собственными смыслами, значениями в соответствии с теми интересами и потребностями, которые у него были. Это вместо тех смыслов, которые вложил Господь в предметы и явления созданного Им мира. Дух же человека стал порабощенным плотью. И человек стал плотским. Это классика, о которой говорит Священное Писание и святые отцы. Будем развивать эти мысли?

АГФ. – Будем. Совершенно верно Вы кратко сказали об этом вопросе. Сразу добавим – у той роковой «первичной диссоциации» есть свой внешний источник – это «персонифицированная ложь». Господь ясно указал, что Диавол, – начало и отец лжи. Ложь как личное активное начало, искажает все силы души человека: его мировосприятие, мышление, чувства, волю. 

Н. – Главная цель «князя мира сего» известна – подчинить человека его собственным потребностям. 

ААГ. – И более того – сделать человека «богом-творцом» с маленькой буквы и, естественно, в кавычках. Человека подталкивают к созданию «виртуального мироздания» – искусственной, иллюзорной реальности с богоборческими и богопротивными смыслами, с имитацией !!! высших духовных смыслов. И вдохновитель, и архитектор виртуального мира, действительно, известен, хотя очень многие забывают. А зря, особенно в нашей стране. «Мы свой, мы новый мир построим…» – это ведь оттуда. Это антихристова «предтеча-утопия» поразила на десятилетия почти половину человечества – через духовные болезни, которыми болеют люди. Гордость, например, – это восприятие себя как источника жизни, вместо осознания, что человек должен быть в Боге, дающим смирение ищущим того. Но безумствует современный человек – «источник жизни во мне» говорит он. 

АГФ. – Вспомним, что апостол Павел пишет: «наша брань не против плоти и крови, но к началам и властям, к миродержителям века сего, духам злобы поднебесной». Т.е. человек подчиняется не просто своей телесной оболочке, а тем силам души, через которые на людей воздействуют определенные духовные сущности. Речь идет о пленении, пленении воли. Когда душа, дух человека, оказываются в подчинении у чуждого духа, который, прикрываясь его естественными потребностями, управляет человеческой волей, внушая при этом, что он представляет желания и интересы людей – как еще это рабство можно назвать. 

Н. – Действительно, Ева, поверив змею и взглянув на плоды с известного Дерева, пошла за своими ощущениями. Плоды были «хороши видом и приятны на вкус». Да, интересно, как лукавый представляет свой замысел, как видение и решение человека. В результате пленения воли изменяется восприятие человека, и как ему кажется, он действует в соответствие с собственной природой. На самом деле он действует в соответствии с чужой волей, которая к нему проникла через действие его природы. 

АГФ. – Поэтому мы и можем сказать, что любой духовно-патологический процесс имеет как минимум две составляющие. Первая – «диссоциативная составляющая», состоящая в том, что человек формирует некую искусственную реальность, отличную от той первичной реальности в которой он живет. И человек наделяет элементы искусственной реальности своими смыслами в соответствии со своими потребностями. Именно в этом главная духовная ловушка виртуальной реальности. Андрей Андреевич правильно только что напомнил об этой теме. И о ней у нас в Гостиной есть его статья. 

ААГ. – Фактически, по своей сущности, рождается сугубо эгоцентричная картина мира. Рождается закономерно и естественно. Человек все более явно хочет жить в неком своем предельно индивидуализированном мире, в отличие от того мира, который его окружает. И мы видим подтверждение – эгоизм, индивидуализм в мире набирает не только свои обороты, но и философское, идеологическое, мировоззренческое оправдание. Социальный, культурный миры, воздействующие на внутренний мир человека, «играют в ту же игру». Я ввожу понятие имаго-символосферы общества, окружающей человека и «окутывающей» его образами – теле-видео- интернет и т.п.

АГФ. – И именно с воздействием образов демонической символики, пусть и замаскированной, для нас важно не забывать о воздействие именно со стороны отрицательных метафизических духовных сил, которые искажают наше восприятие, и управляют человеком, через формирование искусственного, виртуального мира. В этом случае будем говорить о второй составляющей духовно-патологического процесса – пленении человеческого духа, «падшими духами». Поэтому основой духовной жизни является не борьба с телом, не борьба «против плоти и крови», о которой говорил апостол Павел, не борьба против диссоциации первого типа, самой по себе, а борьба против «духов зла», пытающихся человека пленить. 

Н. – Здесь важно описать, как на уровне сил его души происходит это пленение? Причем стараться описывать максимально психологическим языком, который все же более понятен простому человеку, чем святоотеческий. 

АГФ. – Конечно. Но многое понятно все же и на святоотеческом. В первую очередь, например, страдает мышление, т.е так называемые «разумные силы души». Святые отцы разделяют разум на три категории: ум, разум и память. Если все же упрощенно и кратко, то дело обстоит так. Ум – это как бы мышление, на уровне целостных представлений. Разум – мышление на уровне логосов-смыслов, т.е. то, что в психологии называется вербальным мышлением. Святоотеческая мысль связывают ум с созерцательным мышлением, а разум с рассудочным. Очищение ума и есть процесс созерцания, так называемого умного делания. Исправление мышления есть изменение суждений, которыми человек руководствуется в своей жизни. Память же – это те знания, та система внутренних отношений, которая является основным материалом для того, чтобы человек мог мыслить, осознавать происходящее. Фактически через призму памяти человек воспринимает действительность. Умозаключения мы строим, используя память как, основную посылку. Мы сопоставляем то, что видим со структурой знания, опыта, которые содержатся в нашей памяти. В этом суть умозаключения. В процессе мышления меняется само знание о мире, т.е. память. Человек мыслит на основании тех установок, суждений, которые признает истинными. Поскольку мир соединен внутренними взаимосвязями, мышление нужно, чтобы эти взаимосвязи обнаружить, раскрыть. Человек же в себе самом это знание содержит имплицитно. В его уме содержатся истинные знания, истинные Законы Божии, которые, по словам апостола Павла, написаны на «плотяных скрижалях сердца», т.е. можно сказать, что содержатся на генетическом уровне. В частности, это знание о том, как работает наш организм в виде безусловных рефлексов, которые мы не вырабатываем, но получаем изначально. Жизнь человека есть проявление этого скрытого знания в процессе жизнедеятельности. Предназначение же человека состоит в том, чтобы внутренние смыслы, вложенные в нас Богом, реализовать. 

ААГ. – Но, наряду с Божиими законами, в человеке есть и плевелы, которые посеял Диавол в момент первородного греха, и которые продолжали сеяться в процессе всей истории рода человеческого. 

АГФ. – И человеческая память есть то «поле», где «полезные злаки растут вперемешку с плевелами». И, говоря о памяти, имеет смысл говорить о вместилище и этого знания в человеке. 

Н. – Да, все злые помыслы исходят из сердца человека. Господь ясно говорит, что сердце является тем поврежденным источником помыслов. Это вполне психологический язык. Но вернемся к мышлению. Вот, например, суждение – это ведь некая связь между понятиями, идеями. Суждения в большинстве случаев является атрибутивным, ибо человек формирует знания на основании собственного предпочтения, наделяя предметы теми или иными атрибутами. Получается, что память чересчур субъективна, поскольку человек определяет место вещи в ней таким образом. 

ААГ. – Этого не нужно бояться, хотя проблема тут есть. Это проблема оценочности в диапазоне необходимых человеку суждений о мире и своей жизни в нем до недопустимого с духовной точки зрения осуждения другого человека. Важно понимать, что избежать оценочности простому «ветхому человеку» с искажениями сил души невозможно. Но надо познавать духовный источник оценочности. Поскольку человеческая память содержит информацию не в объективном виде, но привязанном к нашей картине мира, то все, с чем мы имеем дело, неизбежно оказывается окрашенным в те или иные субъективные тона. Мы видим мир не непосредственно, а через систему наших представлений, суждений. Наш взгляд на мир, поэтому, носит оценочный характер. Образ несет в себе отношение-оценку к объектам отражения-регулирования. Это так называемый аксиологический аспект психического образа, наряду с его познавательной и регулятивной функцией. Но фоном для психологических изысканий на тему аксиологии должно быть понимание того, что в результате грехопадения человек приобрел способность самому судить, что есть добро, а что зло. Наша память тем самым диссоциирована, о чем мы сейчас и говорили.

Н. – Надо, наверное, связать оценку внешнего мира на предмет доброты или лукавости его элементов, проявлений, с самооценкой, причем в духовном плане – осознания греха в себе. 

ААГ. – Конечно. И здесь есть потребность в наведении «мостов» святоотеческой и секулярной психологии. Надо признать, например, что человек по разным позициям видит себя не одинаково. Самооценка может быть не только достаточно дифференцирована, но и порой достаточно адекватна. У психологии есть наработки по теме. Можно скажем использовать данные о «я-концепции». Было бы интересно получить многомерное пространство показателей самооценки человека на основе объединения святоотеческого понимания и данных психологии личности. В стратегической перспективе надо объединенными, как говорится, усилиями, найти как помочь человеку, повернувшегося к сфере духовного, тем более религиозного поиска, понять святоотеческую глубину в проблеме самосознания и самооценки. Например, понять, почему святые отцы призывают человека считать себя «хуже киллеров, насильников, деторастлителей и пр.». И далее проблему оценочности самого себя связать с суждениями о мире, его оценок. Раскрыть взаимодетерминацию оценок себя и мира. 

АГФ. – Было бы интересно описание всех терминов, которые связаны с оценочностью: суждения, рассуждение, осуждение и т.п. 

ААГ. – Много чего есть: обвинение, нарекания, укоризна, разные виды обид и обличений. Есть негативные эмоциональные реакции на определенные нравственные пороки, типа реакций отвращения к данным деяниям и их носителям. Нам может что-то просто не нравится в ком-то и т.п. 

Н. – А может быть ведь и так: все вроде хорошо в человеке, но «не мой это человек», не тот дух, не те интересы. Опять же никакого осуждения. 

ААГ. – Да. И возникает вопрос, а каково психологическое, а главное духовное, нравственное содержание всех возможных видов оценочности вместе c сопутствующими сложными и противоречивыми переживаниями? Надо описать движения души человека, выстроить как бы некий алгоритм, который убережет от осуждения, и поможет перейти к состраданию, воздыханию о человеке, хотя бы снисхождению.

АГФ. – Да вопрос очень тонкий – и с духовной, и с психологической точки зрения. Мышление человека уже искажается на уровне изначальных оценок, которые человек воспринимает как свои собственные. Но свои ли это собственные суждения? Вот, что не надо забывать. Когда человек находит и в своей памяти определенные идеи, образы, он абсолютно уверен, что они принадлежат ему. Но только так ли это?

Н. – Исходя из того, о чем мы говорим, – нет. Но только ли, как Вы выражаетесь, речь идет об отрицательном метафизическом влиянии, т.е. бесовском? Происхождение того, что творится во внутреннем мире человека, может быть самое разное. Во-первых, человек воспринимает влияние со стороны простых окружающих людей. Не демонов.

ААГ. – Да эти влияния есть, и они участвуют в формировании социальных установок. Сейчас определенные социальные ценности активно навязываются человеку с помощью СМИ, рекламы, TV и прочее – того, что я называю внешней имаго-символосферой. Мы говорим даже о «войне образов» разной семантики – носителей добрых и лукавых смыслов, стоящих за образами. Но дело не только в этом, что есть хорошая ценность, а есть плохая, хороший образ или бесовский. Хотя даже эта важнейшая оппозиционность духовных влияний не осознается в должной мере в современной психологии. Андрей Германович привлекает наше внимание к тому, что человек начинает жить в своей системе координат, пускай даже очень хорошей. 

АГФ. – Да именно это я всячески подчеркиваю. Происходит то, что человек с системой своих ограниченных суждений, но с убежденностью в своей правоте отделяет себя от внешнего мира и даже от Бога. Он делает это потому, что не готов услышать правду, которая не соответствует его представлениям. Как фарисеи во времена Христа оказались не готовы встретиться с живым Богом. Это подвергало сомнению их систему ценностей, – весьма благочестивую и консервативную. «Так что Закон плох?» - произнесем мы вслед за апостолом Павлом. Нет, не Закон плох, а плохо его бездумное исполнение. Плохо то, что человек может поставить Закон на место Бога. 

Н. – Да, для него Бог становится Законом. В этом случае мы будем иметь дело с «мертвым богом». 

ААГ. – Но надо подчеркнуть, что этот «мертвый бог» создает человеку иллюзию безопасности, ибо человек из своей самодостаточной картины мира может все объяснить с достаточной легкостью. Это даем чувство субъективного комфорта.

АГФ. – Более того, человеку, как ему кажется, понятны все смыслы, И поэтому он может управлять собой и окружающими. Все – под контролем. Это явление в психологии носит название анонкастного расстройства личности или педантической акцентуации. Это значит, что человек на весь мир смотрит через определенную жесткую систему ценностей. И она становится для него главной ценностью. Все, что в нее не вписывается, вызывает агрессию, желание привести все в соответствии с прокрустовым ложем своих представлений. И, по сути, это одна из основных патологий, с которыми приходится сталкиваться в практике душепопечения. 

ААГ. – Единственно, что надо учитывать, что человек может опираться на авторитет Священного Писания и Священного Предания. И на этой основе он считает, что имеет право на такую систему координат в своем мировоззрении, мироощущении. Надо вводить какие-то дополнительные условия. Например, собственное духовное состояние такого человека.

Н. – Совершенно верно. И похоже, таковым может выступить то что святые отцы называют «каменным сердцем», «внутренним окаменением». Много об этом пишет блаженный Августин. Он объясняет, что человек может правильно исполнять Заповеди, только если он твердо укоренен в двух главных: любви к Богу и ближнему. 

ААГ. – Об этом ярко говорит и апостол Иоанн Богослов – все делание и дары христианина без любви к Богу есть «кимвал звучащий». Закон без благодати превращается в средство насилия как над собственной личностью ток и над другими людьми.

АГФ. – Да, но важно понимать, что на психологическом уровне мы имеем некое первое нарушение функции памяти – память оказывается некой мертвой схемой, которая занимает место Бога. Поэтому психология и говорит о том, что ананкастная личность своей в основе имеет подавленную агрессию. 

ААГ. – Причем это не просто агрессия, но скрытое Богоборчество.

АГФ. – Совершенно верно. И тут время обратиться ко второму моменту патологии памяти. Память имеет два качества. С одной стороны, память – есть запечатление жизненного опыта. Память хранит образ, запечатленной в нас – людей, ситуации, какого-то явления. И если определенные объекты для человека значимы, они поселяются в сердце, как некие «личные активные начала», находящиеся в определенных ролевых отношениях с нами. Но в этом случае происходит подмена отношений. Мы выходим из ситуации общения «здесь и сейчас», и начинаем общаться не с конкретным человеком, но с определенными его качествами, которые носят персонифицированный характер. 

ААГ. – Т.е., по сути, мы общаемся фактически через другого человека с самим собой, ведем диалог с определенной внутренней ролью, в которой находимся в данный момент.

Н. – Правильно я поняла, что на систему суждений, понятий, представлений о мире, через которые человек его воспринимает, накладывается система отношений? Да это сложные вещи.

АГФ. – Да. Созерцательная способность ума – это возможность видеть вещи в их истинном свете. Но человек вещи и их сущности воспринимает в определенных ролях – в формах динамических отношений с собственным я. И эти роли так же зафиксированы в памяти как стереотипы взаимоотношений с определенными классами людей. 

ААГ. – Причем человек смотрит на другого избирательно в соответствии с той страстью, которая определяет его общение. Одержимый страстью тщеславия будет искать себе учеников, последователей. 

Н. – А для одержимого страстью блуда другой будет, прежде всего, потенциальным объектом для удовлетворения своей похоти, независимо от того, как субъективно он будет заниматься самооправданием – ссылаться на сиюминутную влюбленность. 

АГФ. – Да, «влюбленность на вечер, или на неделю» – отличное самооправдание, и иллюстрация лукавых действий психологических защит. Человек же, одержимый страстью гнева, ищет в других недостатки, с помощью которых сможет обосновать и выразить свой гнев. Проблема в том, что в случае «окамененного сердца» у человека вообще отсутствует непосредственная связь с миром, ибо она опосредованно через систему индивидуализированных ценностей человека. Иными словами, нам надо четко понимать, что когда человек вступает в отношение с окружающим его миром, он как бы общается с ним, а на самом деле – с той духовной сущность, которая подменяет другого человека. 

Н. –Человек лишен возможности непосредственного общения с миром, с человеком и с Богом. Но фактически он лишен способности любить, поскольку любовь подменяется искусственными формами. 

ААГ. – Эти формы могут внешне быть похожи на проявление любви, но истинная любовь, которая невозможна без духовного компонента, без жертвенности, ответственности, будет отсутствовать. Очень важно осознавать, что имитируя любовь человек лишь исполняет роль по определенному сценарию. И.А. Ильин, имя которого часто всплывает в наших разговорах, подчеркивал проблему истинности любви, и ее имитации. Кстати, в «new-age тусовках» как раз идет ориентация на изображение любви через принцип «казаться, а не быть». И самое большее, на что можно надеяться при таком подходе, это на систему Станиславского – что-то из внешнего перейдет внутрь человека. Но, скорее всего минимально. Даже, если что-то и перепадет от интериоризации внешнего образа от имитации, психологическая подоплека, механизм этой системы не излечит расстройства рассудочной и созерцательной сил души. А они являются одним из главных духовных расстройств, не скорректировав которые человеку не возможно выйти из состояния «пленения» и прельщения. 

АГФ. – Святые отцы указали путь, по которому нужно идти к исцелению. Первое – познать себя. Человек должен находиться в состоянии трезвения, понимать, что движет его мыслями. Исправлению должны подвергнуться, в первую очередь, как раз мысли. На первом этапе человек размыкает свою систему ценностей. Он с кем-то другим вступает в доверительные отношения. Этим достигается то, что система перестает быть абсолютной и замкнутой и появляется тот, с кем человек может эту систему ценностей обсудить. Одна из задач душепопечения и состоит в том, чтобы помочь человеку исправить свою систему ценностей, сделав ее более гибкой, более адекватной. Это достигается путем осознания человеком чуждости тех ценностей и установок, проводником которых он является. 

Н. – Очень важно при этом, чтобы человек осознал, какое духовное содержание за этим скрывается. Очевидно, что мы не можем рассчитывать на успех, если будем опираться лишь на собственные знания, собственные представления. 

АГФ. – Наша задача не сменить одну плохую схему другой – хорошей. Хорошая схема в каком-то смысле даже более опасна. Плохую схему видно, а хорошая настолько хороша, что человек в ней умрет убежденным, что прожил праведную жизнь. 

ААГ. – А это страшно, поскольку такой итог выступает ярким проявлением духовно-нравственного прельщения, «дарующего» слепоту на собственные грехи, и, соответственно, возможность покаяния. 

АГФ. – Наша задача: искусственные формальные отношения заменить человеческими, искренними, непосредственными, основанными на любви к ближнему. 

Н. – А это и будет главным исправлением ума, где вместо взращивания в себе мертвых схем, человек научится любить ближнего.

 

(продолжение следует)