Психолог в Москве Елена Громова. Семейный психолог-консультант нашего форума





Яндекс.Метрика
Главная arrow Библиотека arrow Лайша Н.А. "Страсть как мотив поведения человека и причина нервно-психических заболеваний".
Версия для печати

Страсть как мотив поведения человека и причина нервно-психических заболеваний


Николай Александрович Лайша,
врач-психотерапевт поликлиники № 2 г. Могилева

Страсть как ведущая категория психологии мотивации и основной мотив поведения человека

Всякое действие совершаемое человеком, любой его поступок имеют свои мотивационные основания, свои мотивы. Человек всегда действует для чего-то или ради чего-то. Мотив — это то, что побуждает человека к активности; что является изначальным толчком, первопричиной любого поведенческого акта: от простейшего действия, выполняемого почти автоматически, до самых сложных форм поведения, оказывающих влияние на ход человеческой жизни.

Проблема мотивации поведения — ключевая проблема психологии, педагогики и медицины, в особенности таких ее областей, как психотерапия и психиатрия. Причем, эта проблема не теоретическая, а практическая. Ибо, не зная истинных, глубинных мотивов поведения человека, не ответив на вопрос, почему он (или она) делает что-либо, невозможно изменить поведение в желаемом направлении ни в педагогических (воспитательных), ни в лечебных (психотерапевтических) целях. Тот факт, что сами психологи зачастую не могут изменить свое собственное поведение, изменить самих себя, то обстоятельство, что педагоги не справляются с воспитанием детей, а врачи болеют на меньше своих пациентов, — свидетельствуют о том, что мы, очевидно, не знаем чего-то очень важного. Может быть, мы не знаем даже самого главного — того, что определяет наше поведение, что является причиной большей части нервно-психических и психосоматических заболеваний.

Не зная мотивов собственного поведения, не ответив на вопрос «почему я делаю это?», психолог, педагог и врач сталкиваются с теми же труднопреодолимыми препятствиями, что и их клиенты, воспитанники, пациенты. Только познав мотивы собственного поведения, выработав достаточный опыт по выправлению вредных привычек, нравственных пороков, нежелательных черт характера, чувств и эмоций, человек обретает моральное право учить, воспитывать и лечить другого.

Могут ли современные пси-науки (науки занимающиеся изучением человеческой психики /греческий текст — душа/ и разрабатывающие методы изменения поведения) — психология, психотерапия, психиатрия и педагогика — похвалиться заметными успехами в деле изменения поведения человека? К нашему большому сожалению, не могут. Вот что писал, например, по этому поводу один из авторов Британской энциклопедии в 70-х годах: «Бедная, бедная психология, сперва она утратила душу, затем психику, затем сознание и теперь испытывает тревогу по поводу поведения» (14, 16). Изменилось ли что-нибудь существенно в психологии за последующие десятилетия? По поводу чего она испытывает тревогу сегодня? Увы, сегодня психология и психологи, психотерапия и психотерапевты испытывают тревогу, в основном, по поводу решения своих финансовых проблем. К сожалению, многие специалисты, считающие себя «целителями душ человеческих», не предаются исследованию глубинных, истинных мотивов душевных проблем своих клиентов, а вместо этого — не гнушаются всевозможными поверхностными, сомнительными, непроверенными, а порой и заведомо вредными методами и психотехниками.

Вооруженность психологии и психотерапии мощными психотехнологиями, позволяющими манипулировать сознанием и подсознанием людей, растет не по дням, а по часам, чего никак не скажешь о профессиональной этике самих психологов и психотерапевтов. Наши пациенты не защищены от весьма часто встречающейся грубой психологической интервенции со стороны отдельных пси-специалистов, от обмана их беззастенчивой саморекламой, от их духовного невежества и даже от религиозного авантюризма. Достаточно привести в качестве примера несомненно преступную деятельность доктора Водеса, называющего себя «основоположником сомнамбулической медицины», врача К.Сельченко, именующего себя «астропсихологом», а также лечебную практику врача В.Жаковко, который учит своих пациентов тому, как «лечиться с помощью православия» (?!). Я уже не говорю о деятельности так называемых «целителей» без врачебных дипломов, экстрасенсов, оккультистов, магов всех мастей, колдунов, деятельность которых, например, в России наконец-то запрещена приказом министерства здравоохранения Российской Федерации.

Почему же существует такой хаос в сфере психологических и психотерапевтических услуг, оказываемых населению? Дело в том, что в современной научной психологии и психотерапии нет единого взгляда на природу человека, на источник, побуждающий его активность, на причину возникновения нервно-психических расстройств. Существует больше двадцати (!) основных концепций личности, признанных в современной психологии. И каждая из них имеет своих приверженцев. Однако каждая из концепций личности, по сути своей, есть не что иное, как «психотеология», или «психорелигия», во главе которой стоит свой мощный проповедник. Это мнение Д.Гриндера и Р.Бендлера, основоположников нейролингвистического программирования — одной из самых мощных современных психотехнологий (1). Автор каждой теории личности, будучи, как правило, атеистом, создает свою «теологию», свою псевдо-религию, свою «веру». Будучи уверенным в истинности своего воззрения на природу человека, в правоте своего мировоззрения, в чистоте своего опыта, он отстаивает свои взгляды, стремиться переубедить оппонентов и, став «учителем», основоположником очередного учения, концепции, теории, призывает всех следовать именно за ним.

С точки зрения православной богословской традиции эти так называемые «научные теории личности» следует квалифицировать как ереси, то есть агрессивные учения, «захватывающие итстину» и противные точной церковной догматике. Как разобраться во всем этом простому человеку, оставшемуся сегодня один на один со своими бедами, проблемами, переживаниями? К кому могут обратиться на этом пестром рынке психологических и психотерапевтических услуг те, кто еще не пришел к Богу, не обрел щит веры, не вооружился молитвой?

В психологию и психотерапию сегодня бурным потоком вливаются мощные психотехнологии, основанные на псевдорелигиозных культах, мистических учениях, магии и тому подобной духовной отраве. Психология и психотерапия, продолжая называть себя науками, интегрируются с парапсихологией и оккультизмом. Таким образом, на рубеже тысячелетий мы становимся свидетелями демонизации науки и особенно — психологической и психотерапевтической практики. Не в меньшей степени это верно и в отношении педагогики.

Назрела необходимость ввести в вузах гуманитарного профиля, и прежде всего в медицинских и педагогических институтах курсы «Богословие и медицина», «Христианская педагогика», которые просвещали бы будущих врачей и учителей, предупреждая их о пагубности парапсихологии, астропедагогики, так называемого «духовного целительства» и тому подобного. Эти курсы должны вести богословы, священнослужители, компетентные в этом вопросе православные врачи и педагоги. В целях локализации и ликвидации эпидемии духовных и душевных заболеваний на территории нашей республики жизненно необходим запрет лечебной, педагогической и психологической практики врачам, педагогам и психологам, заразившимся «оккультной лихорадкой». Меры должны приниматься самые строгие, вплоть до лишения дипломов. Государство должно защитить своих граждан от оружия массового духовного и душевного поражения. Надо бороться и за спасение душ самих разносчиков псевдодуховной заразы, запутавшихся в сетях псевдорелигиозной прелести.

Каковы же достижения современной научной психологии в плане изучения проблемы мотивации? Известный в нашей стране ученый, глубоко исследовавший проблему мотивации, В.К.Вилюнас констатирует, что «даже в мнениях о том, что составляет мотивационную сферу человека и что должна объяснять психология мотивации, желательного единства между учеными, увы, нет» (4, 23). Еще большее разочарование вызывает вывод И.А.Васильева и М.М.Магомед-Эминова о том, что «понятие мотивации в западной психологии все время меняет свое содержание и объем» (2, 131). Эти же авторы, кроме того, отмечают, что в западной психологии происходит переход от традиционного понимания побудительных сил к понятиям регуляции, контроля, оценки, динамичности и процессуальности, то есть налицо измельчение проблемы, разделение целого на части. Наглядным подтверждением этому может явиться, например, структура фундаментального двухтомного руководства Хайнца Хекхаузена «Мотивация и деятельность» (1З). В этом руководстве отдельные главы посвящены проблемам тревожности, агрессии, власти, достижению успеха, помощи, общительности и так далее. В то же время, как справедливо указывают в предисловии к данному руководству известные отечественные психологи Л.И.Анциферова. и Б.М.Величковский, «роль сознания, чувств и эмоций в осуществлении мотивационного процесса в психологическом отношении раскрыта слабо» (13, 6). И далее: «Недостатки этой книги — это недостатки, характеризующие, прежде всего, состояние исследования мотивации в мировой психологии». Уже упоминавшийся В.К.Вилюнас в научном издании АН «Тенденции развития психологической науки» в разделе, посвященном перспективам развития психологии эмоций, высказывает сожаление о том, что психологическая наука обходит молчанием вопрос: «Какова природа и функциональное назначение желаний, хотений и других побуждающих переживаний?» (11, 50). И это несмотря на предельно отчетливое обнаружение подобных переживаний в повседневной жизни и богатые традиции в разработке данной проблемы в прошлом! Проблема переживания человеком жизненных неудач, конфликтов, кризисов остается в психологии terra incognita (3), причем, многие важные ее составляющие «не разработаны даже на уровне гипотез» (11, 53).

Не может не вызвать недоумение точка зрения Хайнца Хекхаузена на понимание мотива. Этот автор считает, что мотив есть лишь «конструкт мышления», то есть теоретическое построение, а в действительности же никаких мотивов не существует (13).

«Работы по проблеме мотивации почти не поддаются систематизации», — считал известный психолог академик А.Н.Леонтьев (7), — до такой степени различны те значения, в которых употребляется термин « мотив», в связи с чем это понятие превратилось как бы в большой мешок, в который сложены самые различные вещи. И в самом деле, в нем оказались инстинкты и потребности, мотивы и побуждения, чувства и эмоции, ценности и отношения, желания и намерения, цели и задачи, стремления и установки, интересы и убеждения, нормы и смыслы, идеи и идеалы, и даже предметы внешнего мира, а также условия существования.

Запутывает решение проблемы мотивации также тот факт, что наряду с мотивом используется еще и понятие «мотивация», в которое также можно включать безграничное множество идей. Причем разница между понятиями «мотив» и «мотивация» чаще всего не отмечается.

Таким образом, обзор состояния изучения проблемы мотивации в современной научной психологии позволяет сделать весьма неутешительный вывод об отсутствии у исследователей четких исходных методологических позиций, о разобщенности и дезинтегрированности накопленных научных знаний (2, 139). По мнению В.К.Вилюнаса, одной из главных причин бессилия психологической науки перед проблемой мотивации, проблемой побуждающих переживаний является «игнорирование в современной психологии субъективной реальности под влиянием позитивизма, ограничивающего роль науки до описания и систематизации фактов, без объяснения их» (14, 257). В.К.Вилюнас считает это положение «самым нелепым научным заблуждением XX века».

Подводя итог рассуждениям о состоянии проблемы мотивации в современной психологии, попытаемся все-таки систематизировать названные выше категории, которые включаются в число мотивационных, то есть побуждающих поведение человека. Можно ли, несмотря на многочисленность и разнородность мотивационных категорий, представленных на таблице, выделить нечто общее между ними? Да, можно, так как они «обозначают разновидности неравнодушного, активного, пристрастно-оценочного отношения человека к различным аспектам окружающей действительности» (4, 27). Источником же пристрастности в отражении окружающей действительности являются потребности человека.

Понятия «пристрастно-оценочное отношение», «пристрастность» имеют один корень — «страсть». К большому сожалению, понятие «страсть» не рассматривается как фактор, мотивирующий поведение человека, ни психологией ни, как это ни странно, этикой. Например, в таком массовом и популярном издании, как «Словарь по этике» под редакцией А.А.Гусейнова и И.С.Кона (1989 г.), выдержавшем 6 изданий, статья «страсть» отсутствует. Однако, еще Аристотель (384-322 гг. до н.э.) определял страсть как один из ведущих мотивов поведения человека. Он, в частности, писал: «То, в силу чего мы совершаем тот или иной поступок, есть стремление; стремление же бывает трех видов: страстное желание, порыв, хотение». Категорию страсти как фактор, мотивирующий поведение человека, рассматривали И.Кант, Б.Спиноза и другие мыслители прошлого. В современной же научной психологии страсть лишь иногда упоминается как одна из многочисленных мотивационных категорий. Психология рассматривает страсть как сильное, стойкое, всеохватывающее чувство, доминирующее над другими побуждениями человека и приводящее к сосредоточению на предмете страсти всех его устремлений и сил.

В целом правильно определяя суть данного понятия, психологическая наука, тем не менее, утверждает, что страсть в рамках нравственного, разумного начала может выступать движущей силой великих дел, подвигов, открытий. Ошибочность этих суждений станет понятной далее, при рассмотрении категории «страсть» с позиций христианской, православной психологии. В доступной нам литературе мы не нашли классификации мотивационный категорий (понятий). Ниже приводится попытка такой классификации (см.таблицу 1).

Таблица 1. Классификация мотивационных образований

К сожалению, психология не изучает нравственные категории, которые включены в данную таблицу и которые несомненно, являются мотивационными, то есть побуждающими поведение человека.

Нравственные, морально-этические мотивационные образования, нравственные нормы и идеалы, предписания и запреты, кодексы и законы (заповеди) имеют свое основание в совести человека. Из приведенной классификации видно, что каждая группа мотивационных категорий отражает только одну грань, одну сторону мотивации — побудительную, смысловую, целеполагающую или чувственную. Сами же отдельно взятые мотивационные категории являются лишь частными случаями, частностями в пределах своей группы. На роль категории, объединяющей, интегрирующей все эти группы и группу нравственных категорий в том числе, могут претендовать только две категории — «чувство» и «страсть». Но так как категория страсти шире и глубже , ибо она вмещает в себя категорию «чувство», а не наоборот, то именно страсть является основной, всеобъемлющей, ведущей категорией психологии мотивации.

Категория страсти отражает и психологические, и нравственные истоки поведения человека, указывая на необходимость их неразрывного изучения, на объединение усилий психологии и этики в решении проблемы мотивации. Мы считаем, что мотив — это сложное, динамичное психологическое (душевное) образование, которое является результатом взаимодействия сознания, сферы чувств (сердца) и совести. О сложности взаимодействия сознания («Я») и бессознательного («Оно»), то есть сферы чувств и совести («цензура», «сверх-Я») писал в свое время 3.Фрейд, автор и поныне популярной «психорелигии» — психоанализа (12, 362).

В отличие от мотива, мотивация — это процесс более или менее осознанного формирования мотива как первой фазы преднамеренного волевого акта. На таблице 2 изображена структура мотива, отражающая сложность этого важнейшего психологического образования которое лежит в основании любого поступка.

Таблица 2.

Мотив, как видно из таблицы, включает в себя следующие «блоки»: побуждающий, чувственный, моральный, смысловой (мыслительный) и целеполагающий. Среди весьма немногочисленных работ, посвященных структуре мотива и его сущности, обращает на себя внимание лишь статья Е.П.Ильина (6). Процесс формирования мотива и его реализации в поведении будет изложен несколько ниже.

Поскольку пси-наукам в исследовании проблемы мотивации и проблемы страсти похвалиться нечем (проблема страсти значительно лучше, чем в психологии, изложена в художественной литературе и поэзии), обратимся к святоотеческому православному наследию. Именно Православие содержит глубокое и исчерпывающее изложение проблемы страстей человеческих. Это изложение основывается на Священном Писании и опыте большого сонма подвижников духа, святых отцов Церкви, Божиих угодников. Святоотеческое наследие накапливалось на протяжении всей двухтысячелетней истории христианства. Уникальность этого наследия в том, что оно отражает не измышления человеческого ума, не научные теории, не экспериментальные исследования в искусственно созданных условиях, а практический опыт подвижников духа в преодолении страстей и в стяжании добродетелей. Эти знания, этот опыт и есть ключ к решению проблемы изменения поведения человека.

Изложение проблемы страсти, представленное ниже, основывается на изучении трудов святых отцов Православия Иоанна Кассиана, Ефрема Сирианина, Иоанна Лествичника, Нила Синайского, Григория Паламы, Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского, Силуана Афонского и других. «Их святость ручается за их верность», — сказал в свое время святитель Игнатий Брянчанинов.

Страсть — это особая наклонность души, имеющая тягу к непомерному росту и к подавлению собою всех прочих качеств души и проявлений личности (Григорий Палама, XIV век). Развитие страсти есть процесс деформации душевной сферы, ведущий к расстройству душевной жизни до состояния хаоса. Страсти суть «одержимости» различной степени напряжения и силы. Влекущая сила страсти над человеком состоит в обещании услаждения, удовольствия (Силуан Афонский, XX век).

Человек не религиозный, не духовный стремится жить по «принципу удовольствия», но не по «принципу реальности», и тем более, не по «принципу Божия благословения». Жить не по «принципу удовольствия», устоять перед соблазнами и искушениями человеку очень непросто. Для этого необходимо духовное знание, одухотворенное чувствование и духовный подвиг, труд души по преодолению влечения страстей. Страсти же суть основные побудители, основные мотивы, определяющие поведение человека. Страсти — это те тонкие, но прочные нити, из которых соткан его характер. Именно они обуславливают своеобразие и устойчивость характера, а следовательно, и поведение человека.

Понятие «страсть» объясняет живучесть и неискоренимость в истории человечества разнообразных преступлений и таких пороков, как пьянство, проституция, половые извращения, агрессивность, насилие, властолюбие, алчность, зависть... Православная аскетика выделяет восемь основных страстей, которым подвержены люди: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Каждая из них включает многие десятки пристрастий различной степени напряжения и силы, которые, переплетаясь в различном соотношении в душе человека, обуславливают особенность, уникальность его характера. Среди отрицательных черт характера, обусловленные страстными наклонностями человека, есть и такие, которые в обыденном сознании считаются вполне извинительными. Таковыми являются, например, раздражительность, мнительность, застенчивость, гордость, ранимость, болтливость и тому подобное. Наклонность же души, противоположная страсти, носит название добродетели: например, чревоугодие — это страсть, а воздержание — добродетель, ей противоположная. И далее: блуд — целомудрие, сребролюбие — бескорыстие, гнев — кротость, печаль — радость, уныние — надежда, тщеславие — скромность, гордость — смирение (см. рисунок 1) Рисунок 1.

Таким образом, православная психология определяет страсть как однозначно отрицательное, негативное, безнравственное, аморальное устремление души, как порок, грех. А такие страсти, как гордость, сребролюбие, блуд, гнев, чревоугодие, зависть и уныние являются грехами к смерти. Трудно представить какой-либо поведенческий акт, совершаемый человеком, какой-либо поступок, даже, казалось бы, благородный, в котором исходным мотивом не явилось бы страстное побуждение. Весьма определенно на этот счет высказался И.Кант: «Людьми движут чаще всего аморальные мотивы».

Человек страстный — не свободен, потому что является рабом своей страсти, рабом греха. Апостол Павел выразил это так: «Ибо не понимаю, что делаю; потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7: 15,19). В поэтической форме проблему страсти изложил Н.Кроткий в стихотворении «Раб греха (8):
 
Опять живу не так, как надо,
Живу не так, как сам хочу.
Что ни творю — душа не рада,
Где нужно плакать — хохочу.
Хочу быть добрым — озлобляюсь.
Хочу быть трезвым — снова пью.
Хочу поститься — объедаюсь.
Хочу петь песни — слезы лью.
Хочу быть скромным — восхваляюсь.
Хочу быть щедрым, но скуплюсь.
Хочу трудиться — расслабляюсь.
Хочу быть верным — волочусь.
Хочу сдержаться, но болтаю.
Хочу бороться, но молчу.
Хочу гореть, но остываю.
Хочу, хочу, хочу, хочу...
Зачем живу не так, как надо?
И почему — не как хочу?
Свобода — крест, а не награда.
Добра хочу, а зло верчу.
И в паутине искушений
Не Божий раб, а раб греха,
Погряз я в жажде наслаждений,
Погибну я наверняка.
Но чью я волю выполняю,
Я, раб греха, коль не свою?
И пусть я беса проклинаю,
Ему служу всю жизнь мою.

Каков же механизм пленения человека страстью? Вот как излагает этот процесс развития помысла, который фактически является процессом формирования мотива, преподобный Силуан Афонский: «Первый момент — приближающееся к человеку извне некое духовное влияние, которое сначала может быть совсем неясным, неоформленным. Первичная стадия оформления — появление в поле внутреннего зрения человека некоего образа... Образы в иных случаях носят характер по преимуществу видоподобный, в иных же — по преимуществу мысленный, но более часто — смешанный. Так как и видоподобные образы влекут за собою ту или иную мысль, то всякие образы у подвижников именуются помыслами.

У бесстрастного человека «владычественный» ум может остановиться на пришедшем помысле как познающая бытие сила, оставаясь при этом вполне свободным от власти его. Но если в человеке есть «место», есть соответствующая почва как расположение к тому духу, который заключен в помысле, тогда энергия этого последнего стремится захватить психический мир, то есть сердце, душу человека; достигают же этого тем, что в предрасположенной к пороку душе вызывают некоторое чувство услаждения, свойственное той или иной страсти. В этом услаждении и заключено искушение. Но и этот момент услаждения хотя и свидетельствует о несовершенстве человека, однако не вменяется еще в грех: это только «предложение» греха.

Дальнейшее развитие греховного помысла грубо схематически может быть изображено так: предлагаемое страстью услаждение привлекает к себе внимание ума, что является чрезвычайно важным и ответственным моментом, потому что соединение ума с помыслом составляет благоприятное условие для развития этого последнего. Если внутренним волевым актом ум не оторвется от предложенного услаждения, но продлит свое пребывание в нем вниманием, тогда появляется расположение к нему, приятная беседа с ним, затем «сложение», которое может перейти в полное и активное «согласие»; далее — продолжающее возрастать страстное услаждение может уже овладеть умом и волею человека, что называется пленением. После этого все силы плененного страстью направляются к более или менее решительному осуществлению греха делом, если к тому нет внешних препятствий, или же, при наличии препятствий, к исканию возможности такого осуществления.

...Если пленения повторяются, то они приводят к «навыку» страсти и тогда все естественные силы человека начинают служить ей.

От первичного появления услаждающего действия страсти, что названо выше «предложением» греха, должна начинаться борьба, которая может происходить на всех ступенях развития греховного помысла; и на каждой из них он может быть преодолен и, таким образом, не завершиться делом, но все же с момента колебания воли элемент греха уже есть, и должно принести покаяние, чтобы не потерять благодать.« (10, 119-120).

Приведенная выше выдержка из учения преподобного Силуана Афонского содержит печальную истину о духовной войне, которую ведут с человеком враги нашего спасения — демоны. Пси-науки, отрицающие реальность мира невидимого, духовного, — мира ангелов и демонов, — не могут ответить на актуальнейшие вопросы человеческого бытия: откуда берутся мысли и каким образом материальное (психофизиологические процессы) преобразуется в идеальное (мысль). Более того, пси-науки даже не ставят эту проблему, так как их всё еще удовлетворяет мнение И.М.Сеченова о том, что мысль представляет собой «рефлекс с заторможенным концом» (9, 222). В психологической науке рассматриваются следующие основные теории мотивации:

  1. Теория инстинктов;
  2. Теория биологических потребностей человека;
  3. Теория высшей нервной деятельности (ВНД);
  4. Поведенческая теория;
  5. Гештальт-теория (от нем. Gestalt — образ, форма);
  6. Когнитивная теория (от лат. cognitio — знание, познание);
  7. Гуманистическая теория (от лат. humanus — человечный);
  8. Теория социальных потребностей;
  9. Теория деятельностного происхождения мотивационной сферы человека и животных.

Общеизвестно, что чем больше существует научных теорий о каком-либо предмете или явлении, тем дальше от познания истины находится данная наука. Мы видим, как далеки данные науки от духовной практики людей, опытным путем постигающих тайны и законы духовной жизни. Выше уже отмечалось, что психология признает основным источником активности человека потребности, то есть нужды. Тем не менее, она не занимается изучением проблемы разумной достаточности, этичности, безвредности для человека и для его ближних этих потребностей. Но очевидно, что нужда, испытываемая человеком в объектах не первой необходимых, излишних, ненужных, противных человеческой природе, — есть страсть.

Чувство меры, к сожалению, не присуще человеку. На разум, то есть на здравый смысл, человек положиться не может, так как разум, во-первых, слабее чувства, страсти и. во-вторых, склонен к самообману, к оправданию любых поступков, к облагораживанию их. «Попечения о плоти» человек превращает «в похоти» (Рим.13: 14). Вместо того, чтобы довольствоваться самым необходимым, он предпочитает угождать своим страстям, потакает своим хотениям, посвящает свою жизнь погоне за удовольствиями, за ложно понимаемым счастьем.

Например, естественную потребность в пище человек развил в чревоугодие и сластолюбие. На угождение чреву работает целая индустрия, готовая удовлетворить любые, даже самые изощренные прихоти извращенного страстью вкуса. Потребность в продолжении рода и в любви человек извратил в прелюбодеяние, блуд, сладострастие, половые извращения. Эту страсть обслуживает не менее мощная индустрия растления, поставляющая порнографическую фото-, видео-, кинопродукцию и литературу; индустрия, разрабатывающая и эксплуатирующая специальные разделы и виды современного искусства.

Потребность в жилище и в одежде человек превратил в накопительство, стяжательство, алчность, сребролюбие, лихоимство. Культу собственности и потребления служит мощнейшая транснациональная индустрия, в которой занята большая часть трудоспособного населения. Известный философ древности, придя однажды на рынок, с удивлением заметил: «Как много здесь ненужных мне вещей!». Современный человек в погоне за удовлетворением своих постоянно растущих потребностей производит огромное количество ненужных ему вещей, попадая в их плен и утрачивая ради них свою душу.

«Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною», — назидал апостол Павел (1 Кор. 6: 12). Увы, современный человек стал рабом вещей, рабом комфорта, рабом своих инстинктов. Потребность в защите себя, при явной угрозе жизни, человек превратил в обыденную, мелочную раздражительность, гневливость, злобность, агрессивность. Потребность в любви и в сострадании развил в себялюбие, эгоизм. Потребность в надежде — в уныние, малодушие, расслабленность, апатию, безнадежность. Потребность в одобрении — в тщеславие, честолюбие. Потребность в свободе — в своеволие, гордыню. Потребность в Боге — в самодостаточность, самонадеянность, богоборчество, атеизм, поклонение многочисленным кумирам и, прежде всего, идолу собственного «Я».

Научная психология, игнорируя нравственный аспект поведения человека, пытается находиться «по ту сторону добра и зла». Прекратив в свое время под влиянием позитивизма исследования душевных переживаний, изгнав душу как объект исследования и заменив ее психикой, психология стала «бездушной». Этика же, стоявшая на классовых позициях и оправдывавшая насилие большинства над меньшинством в угоду неким утопическим целям, стала безнравственной. Кроме того, этика, ориентированная на так называемые «общечеловеческие ценности», которые крайне неоднозначно и произвольно трактуются даже представителями этой науки, стала сухой, оторванной от жизни, отвлеченной схемой.

Могут ли «бездушная психология» и «безнравственная этика», практически не имеющие точек соприкосновения, познать истинные мотивы поведения человека, решить проблему изменения поведения? Конечно, нет. А ведь исторически этика и психология — родные сестры, вышедшие из лона философии.

За потакание своим страстям и своей плоти, за получаемое удовольствие человек жестоко расплачивается, принося в жертву прежде всего собственное здоровье (см. рисунок 2).

Расплата за чревоугодие — ожирение, болезни печени, желчного пузыря, желудка, поджелудочной железы, атеросклероз...

Расплата за сластолюбие — сахарный диабет, аллергия, дисбактериозы, болезни зубов, кишечника...

Расплата за пристрастие к алкоголю — алкоголизм, деградация личности, психозы, вырождение.

Расплата за блуд — венерические заболевания, СПИД, гинекологические болезни, бесплодие, простатит, уретрит, импотенция.

Расплата за сребролюбие и зависть — нервно-психические расстройства.

Расплата за гнев (злобу) — гипертония, ишемическая болезнь сердца, стенокардия, инфаркт миокарда, инсульты, мочекаменная и желчекаменная болезни, неврастения, психопатия, эпилепсия.

Расплата за уныние (жалость к себе) — депрессивные неврозы и психозы, болезни почек, ослабление иммунной системы, онкологические заболевания. Расплата за отчаяние (чувство безнадежности) — суицидный синдром, самоубийство.

Расплата за тщеславие, которое обычно сопровождается гневливостью, — болезни сердечно-сосудистой системы и нервно-психические заболевания (неврозы, маниакальные состояния).

Расплата за гордость — психопатия, шизофрения, дискогенные радикулиты, остеохондроз и другие болезни позвоночника.

Порождаемые страстными устремлениями душевные переживания являются теми отрицательными энергиями, которые и производят разрушение организма — носителя этих страстей. Это и есть закономерное и неизбежное воздаяние за совершение греха. Виновата душа, а страдает тело. Впрочем, и душа тоже, если речь идет о душевных страданиях. Чтобы обуздать страсть, необходимо обрести противоположную страсти наклонность души — добродетель (см. рисунок 3).

Каким путем этого достичь? Как переплавить энергию страстей в энергию добродетелей? Как изменить отрицательные чувства, отрицательные черты характера в положительные? Как выработать взамен дурных помыслов и поступков — благородные? Как стяжать дух кротости и смирения, воздержания и целомудрия, скромности и бескорыстия, радости и благожелательности? Это дело непростое многотрудное, требующее душевных ограничений, духовных усилий. Перековать дух, повернуть его к деланию добра очень непросто. Это достигается прежде всего путем отказа от греховного образа мышления, от страстного чувствования, путем постоянного утверждения в строгом самоограничении и самодисциплине; путем непрестанного призывания в молитве того духа, который мы желаем стяжать (например духа кротости, смирения, целомудрия, любви), святого имени Того, Кто указал в Евангелии путь спасения для каждой человеческой души.

Попытка перемены поведения и переживаний, изменения характера в целом только лишь психологическими и психотерапевтическими приемами, технологиями и тренингами, вне духовной практики, являются поверхностными и, как правило, если имеют какой-то эффект, то лишь временный. Такие попытки подобны строительству дома на песке: «И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (МФ 7: 27). Построение же духовного дома на камне веры, надежды и любви, под сенью премудрости Божией, способствует не только изменению поведения человека в желаемом им самим направлении, но и его полноценному духовному возрождению.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Гриндер Д., Бендлер Р. Из лягушек в принцы.
  2. Васильев И.А., Магомед-Эминов М.М. Мотивация и контроль за действием. — М. — 1991.
  3. Василюк Ф.Е. Психология переживания. — М. — 1984.
  4. Вилюнас В.К. Психологические механизмы мотивации человека. — М. — 1990.
  5. Изард К.Е. Эмоции человека. — М. — 1980.
  6. Ильин И.П. Сущность и структура мотива // Психологический журнал. — 1995. — № 2. — С. 27-41.
  7. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. — М. — 1972.
  8. Могилевские епархиальные ведомости. — 1994. — № 4.
  9. Психология. [Словарь]. — М. — 1990.
  10. Старец Силуан. Жизнь и поучения. — Мн. — 1991.
  11. Тенденции развития психологической науки. — М. — 1989.
  12. Фрейд З. «Я» и «Оно». Труды разных лет. — Кн. 1.
  13. Хайнц Хекхаузен. Мотивация и деятельность. — М. — Педагогика. — 1986.
  14. Ярошевский М.Г. История психологии. — М. — 1985.
 
< Пред.   След. >